Окно с видом на площадь

Я вернулась в классную комнату в перерыв, который так мудро был включен в расписание по инициативе Эндрю в середине утренних часов. «Малышам надо часто шевелить ногами, — говорил он, — и наполнять желудок». И он отсылал их в детскую выпить молоко или горячий шоколад, а сам потягивался и широко зевал, забывая о моем присутствии.

Когда я вошла в комнату, мисс Гарт сидела с ним, чопорно обсуждая какую-то проблему успеваемости Селины. Я не уделила внимания ни ему, ни ей, а развернула свою карту на столе и с восхищением стала рассматривать ярко раскрашенную область, где были расположены сказочные пирамиды. Каир и Нил… Я не могла спокойно читать эти названия: каждый раз по мне пробегала дрожь радостного возбуждения. Я была уверена, что и Джереми не останется равнодушным.

— Что у нас здесь такое? — спросил Эндрю и встал рядом со мной.

Мисс Гарт взглянула на карту и только презрительно фыркнула. Это не обескуражило меня.

— Пришло время действовать, — сказала я. — Может быть, карта заинтересует мальчика. А если нет, то у меня есть еще и книга. — И я похлопала ладонью по свертку. — Более того, я хочу просить мистера Рейда разрешить мне взять с собой Селину и Джереми в театр посмотреть на Сесили Мэнсфилд в новой пьесе. В субботу днем, конечно. Это не помешает урокам, и они вовремя лягут спать.

Я была настолько довольна собой, что не заметила молчания, которым они встретили мое заявление. Когда я подняла глаза от карты, то уловила скептическое удивление во взгляде мисс Гарт. Она пыталась что-то сказать, в то время как Эндрю явно подавлял желание громко расхохотаться.

— Что такое? — в замешательстве спросила я. — Что я такое сказала?

Мисс Гарт холодно мне ответила:

— Репутация мисс Мэнсфилд оставляет желать лучшего. Миссис Рейд, конечно, не одобрит вашего желания взять детей посмотреть на нее. Идея возмутительна!

И словно не в силах удержать свое возмущение, мисс Гарт приложила свой пропитанный запахом лаванды платок к носу и царственно выплыла из комнаты. В смущении я повернулась к Эндрю и уставилась на него.

— Вы потрясли леди до самых корней волос, — похохатывая, сказал он. — Боюсь, на ее взгляд, вы продвигаетесь слишком быстро. Но я на вашей стороне, Меган. Вперед! И смело наступайте на Рейда! Скажите, чтобы он купил вам билеты. Небольшое развлечение пойдет на пользу этому дому-мавзолею.

Как удивительно быстро мы с Эндрю стали обращаться друг к другу просто по имени. Он не терпел формальностей и пуританских традиций и очень быстро расправлялся с ними. Я не думала, что хорошо знаю его, ни в коей мере! Я только успела разглядеть некоторые грани его характера, которые вдруг сверкнули, удивив и озадачив меня, но меня совсем не смущало то обстоятельство, что я называла его просто Эндрю. Великолепно, что он был на моей стороне, и я сказала ему об этом. К моему удивлению, его веселое настроение тут же испарилось.

— Не рассчитывайте на меня, — заметил он. — Никогда не рассчитывайте ни на что, если это касается мужчины, Меган. Старайтесь оставаться в безопасности и ставьте всех нас под сомнение.

Этот неожиданный поворот озадачил меня.

— Значит, вы думаете, что этот спектакль…

Он шлепнул своей квадратной ладонью по карте Египта.

— Отложите-ка пока это и послушайте меня, Меган. Ни один человек в этом доме не ведет себя по отношению к вам честно, включая и меня. Но больше всего в этом можно обвинить мистера Рейда. Здесь все в заговоре против вас и скрывают правду. Однако никто не просил меня молчать по этому поводу, и я думаю, вы должны все знать.

Я ощутила беспокойство.

— Что я должна знать?

Снова странная, редкая для него мягкость стерла всякий намек на насмешливость.

— Совсем не случайность, что Дуайт Рейд был убит. Сын застрелил его хладнокровно, чудовищно. Мальчик продумал все, что собирался сделать, и выполнил свой план. Все это было скрыто от газет. Брэндан Рейд сделал почти все, чтобы оставить фамилию незапятнанной. В основном, как мне кажется, ради отца. Конечно, был скандал, но не такой громкий, каким мог бы быть. Между нами, он и Лесли убедили полицию, что это был несчастный случай. А те, кто знал, молчали. Я одобряю их действия, потому что правда была бы хуже для всех, а особенно для этого несчастного мальчика.

Я слушала с чувством растущего ужаса, но все же не была готова принять его слова как безусловный факт.

— Откуда вы знаете все это? — спросила я. — Если вы пришли сюда после…

Его ответ прозвучал довольно резко:

— Джереми был приведен в суд. Я был там — газета направила меня сделать наброски тех, чьи дела разбирались. Я не мог не испытать жалость к мальчику. И в рисунке, который был напечатан в газете, я изобразил его очень сочувственно и привлекательнее, чем других. Именно из-за этого рисунка Брэндан Рейд обратил на меня внимание и узнал, что я иногда занимался преподаванием, если имелась возможность достать уроки. Он пригласил меня и расспросил обо всем, так как в то время миссис Рейд, нуждаясь в нем, во всем на него полагалась. Оказалось, что я их устраиваю, и они попросили меня приходить сюда по утрам и давать уроки детям.