Окно с видом на площадь

Его тон стал жестче, будто ему была неприятна честь, которую оказывали имени его брата. Я взглянула на него с удивлением.

— Я слышала об этом, — подтвердила я. — Его строят, чтобы дать приют бездомным детям Нью-Йорка? Но почему Джереми убегает туда?

— Вы задаете мне загадки, на которые у меня нет ответа, — ответил он. — Предполагаю, для него это почти то же, что посещение комнаты отца, — погружение в ужас.

Фуллер направил лошадей к обочине, и мы остановились перед большим домом из темно-красного кирпича. Фронтон еще был обнесен лесами. Вход, сооруженный в виде арки, был открыт, и через него туда и сюда сновали рабочие. Мой спутник подозвал одного из них к экипажу и спросил, не видел ли он здесь маленького мальчика, но человек только покачал головой и снова занялся своей работой.

Мистер Рейд вышел из экипажа, и я поспешила последовать за ним прежде, чем он смог приказать мне остаться и ждать его на месте. Мы поднялись по широкой лестнице, и, когда уже подходили к входной двери, кто-то окликнул его с улицы. Мы оглянулись и увидели капитана полиции, слезавшего с лошади. Он привязал лошадь к столбу и, взбежав по ступеням, присоединился к нам.

— Добрый день, капитан Мэтьюз, — приветствовал его мистер Рейд. — Это мисс Кинкейд, учитель… истории Джереми. Капитан дотронулся до фуражки и улыбнулся мне.

— Добрый день, мисс. Кейт приходила к нам в участок, чтобы выяснить, не знаем ли мы что-нибудь о мальчике. Сказала, что вы ужасно переживаете. Поэтому я решил приехать сюда и посмотреть, не выкинул ли он одну из своих старых штучек. Но вы опередили меня.

Он казался очень добрым человеком, с такой широкой улыбкой, что ее можно было сравнить только с шириной его плеч. Но пока мы все трое входили в здание, я рассмотрела еще и твердую линию его подбородка, который мог бы быть отлит из металла. Мне стало ясно, что этот человек способен принимать самостоятельные решения в неспокойной и опасной жизни полицейского в Нью-Йорке.

Маляры и обойщики еще вели работу внутри здания, и наши шаги по голому полу гулко отдавались в коридорах. Капитан Мэтьюз перехватил у нас инициативу и сам стал расспрашивать о Джереми, но никто его не видел. Мы миновали длинный зал с высокими окнами по одной стороне — скорее всего столовую, другие комнаты, поднялись по лестнице на следующий этаж и вошли в огромную общую спальню.

Здесь отделочные работы уже закончились, и повсюду уже стояли железные кровати. Наши поиски закончились. В самом дальнем, темном углу комнаты на полу сидел Джереми, неподвижно съежившись, подтянув колени вверх и уткнувшись в них лбом. Я первая увидела его — маленькую, трогательную фигурку в длинной полутемной комнате — и положила ладонь на руку мистера Рейда.

— Позвольте мне, пожалуйста, — прошептала я, но ни тот, ни другой не обратили никакого внимания на мою мольбу.

— Эй, мальчик! — издалека радостно окликнул его Мэтьюз, дядя Джереми зашагал к нему через комнату такими широкими шагами, что я еле успевала за ним.

При первом же оклике Джереми выпрямился и вскочил. Его лицо выражало ужас и безумное желание удрать. Но он оказался в углу и не мог убежать от двух приближавшихся к нему мужчин.

— Все в порядке, Джереми, — крикнула я и бросилась мимо мужчин, протягивая к нему руки.

Казалось, Джереми не видел меня. Он смотрел, не отрываясь, на капитана Мэтьюза, и в его глазах стоял такой же ужас, как до этого днем, в комнате его отца. Он ничего не говорил и стоял как завороженный, в странной агонии, наблюдая за офицером полиции.

— Ну иди же, малыш, не смотри так, — сказал капитан Мэтьюз. — Мы же старые друзья, не так ли? Я здесь с твоим дядей только для того, чтобы убедиться, что ты в безопасности и отправляешься домой. Ты ведь теперь уже большой, и тебе не следует пугать своих близких такими побегами.

— Он знает это, — спокойно произнес мистер Рейд.

Он взял Джереми за руку, не обращая внимания на расстроенный вид мальчика, и повел его через комнату и вниз по лестнице. На улице он подсадил его в карету. Затем повернулся и протянул руку офицеру.

— Спасибо, капитан. Жаль, что мы побеспокоили вас. Нам не следует отнимать у вас столько времени по таким поводам.

Взгляд, который капитан Мэтьюз обратил на Джереми, был и строгим, и добрым одновременно.

— Я помню его с того ужасного случая в вашем доме, сэр, — сказал он Брэндану Рейду. — И с тех пор я проявляю к нему, как вы это называете, личный интерес.

— Ты это понимаешь, Джереми? — обратился к Джереми мистер Рейд. — Если не хочешь осложнений с полицией, тебе пора прекратить убегать из дома.