Окно с видом на площадь

— Из-за того, что ты своевольно нарушил мой запрет и убежал сегодня днем, причинив этим огромное огорчение мисс Кинкейд и беспокойство мне, я решил не разрешить тебе посещение дневного спектакля, на который у меня уже имеются билеты.

Джереми, конечно, знал о готовящемся выходе в театр, но ни разу ничем не проявил своего интереса. А теперь я увидела, как расширились его глаза и задрожали губы.

— Да, сэр, — сказал он, с трудом проглатывая слезы, и я поняла, до какой степени он разочарован.

Дядя холодно пожелал ему спокойной ночи и вышел из комнаты. Ему удалось разделаться с мальчиком, но не со мной! Я выбежала в холл вслед за ним.

— Как вы можете быть таким жестоким?! — воскликнула я, забыв, что меня в этом доме вряд ли считали чем-то большим, чем простая служанка. — Ваше наказание слишком сурово. И оно несправедливо. Ему необходимо это развлечение. И я не позволю, чтобы его лишили выхода в театр.

Он посмотрел на меня нетерпеливо и неприязненно, и холод его серых глаз сразу обескуражил меня. Ясно было, что он недолюбливал назойливых женщин.

— Поступайте, как хотите, — холодно сказал он, — но уведите мальчика обратно в его комнату.

Отвернувшись от меня, он увидел огромный подсвечник и показал мне на него. Его жест был так непосредственен, будто между нами и не было никакой стычки.

— Моя жена забыла здесь свое любимое освещение, — проговорил он, взял в руки огромный, украшенный орнаментом подсвечник и высоко поднял его, невесело улыбаясь. — Нет ничего удивительного, если когда-нибудь, в дни Оттоманской империи, он украшал сераль. С вашего разрешения, мисс Кинкейд, я отнесу его туда, где ему место.

И он понес его к двери комнаты Лесли. Краешком глаза я увидела, что дверь тут же открылась, как если бы Лесли все это время стояла за ней и подсматривала в щелочку.

Меня не интересовали ни подсвечники, ни серали, ни сами Рейды, и я тут же вернулась к Джереми. Он все еще сидел на кровати, а пальцы его сжимали большой белый платок дяди.

— Пойдем, — сказала я и мягко протянула к нему руку.

Он позволил взять себя за ручку, как совсем маленького ребенка и послушно пошел со мной. Я уложила Джереми в постель, подоткнув одеяло. Мне очень хотелось обнять его, утешить ласково и без слов, но я не посмела и только слегка похлопала его по плечу.

— Не беспокойся, — сказала я. — Все утрясется. Сейчас спи и не тревожься о спектакле. Я говорила с твоим дядей, и он уступил. Он отложил наказание, и ты сможешь хорошо провести время в театре.

Я ожидала услышать хотя бы вздох облегчения, но он тихо лежал на подушке, смотря на меня пристально и безразлично, как будто я предлагала ему в подарок ничего не стоящую ерунду. И меня вдруг осенила мысль, что, пожалуй, Брэндан Рейд прав, а я — нет. Джереми хотел, чтобы его наказали, и жаждал, чтобы наказание было действительно серьезным и лишило его какой-нибудь радости. И еще я поняла, что мне надо исправить зло, которое я, вероятно, причинила тем, что упросила его дядю отменить приговор.

Делая вид, что ничего не заметила, я продолжала:

— Я никогда не любила слово «наказание». Конечно, правильно, что, когда мы совершаем плохие поступки, мы должны расплачиваться за них. Это касается и взрослых, и детей. Поэтому я собираюсь выбрать для тебя наказание. Ты просил дать тебе поиграть с каруселью моего брата. Но теперь, после всего я не позволю тебе трогать ее. И это решение окончательно.

Еще мгновение он пристально смотрел на меня. Затем медленно закрыл глаза, будто был уже не в силах бодрствовать.

Я поняла, что он принял мое решение и не возражал против него. Он был всего-навсего маленьким мальчиком и очень хотел быть участником игры.

Я стояла, наблюдая, как он быстро и спокойно засыпал, и не понимала, как могла хоть на мгновение испытывать страх перед Джереми Рейдом.

Глава 9

Следующие дни прошли на удивление спокойно. Как я и предполагала, Джереми полностью истратил свою энергию, и это пошло ему только на пользу. Внешне его поведение, отношение ко всему оставалось таким же, как и раньше, но внутреннее напряжение стало намного меньше. И в результате я почувствовала себя слегка увереннее. Если бы мой наниматель удосужился понаблюдать за Джереми, ему пришлось бы признать, что скорее всего я была права.

Однажды утром в декабре, когда мисс Гарт и я завтракали с детьми в детской, Седина заговорила о рождественском празднике и о том, что она хотела бы подарить своей матери и дяде Брэндану. Она болтала с обычной оживленностью, а я вдруг заметила что-то похожее на размышление в глазах Джереми, смотревшего на сестру.