Домик тетушки лжи

– Кто это был, Ритка? – послышался из квартиры басок.

– Из твоего института приходили, – отозвалась девчонка.

– Как ее зовут? – поинтересовался Роман.

– Не сказала.

– Чего не спросила?

– А ты не велел.

– Дура ты, Ритка.

– Раз я дура, – обиделась сестрица, – сам тогда и выкручивайся. Наодалживал денег и прячешься, а я со всеми разговаривай! Надоело!

– Ну, ладно, – подобрел Саблин, – не злись, все хорошо сделала, иди киношку смотреть.

Из квартиры понеслись звуки стрельбы и вопли.

– Убили, гады, убили!

Брат и сестра воссели у телевизора. Швырнув стаканчик в мусорное ведро, я тихо пошла по лестнице вниз. Нет никакой необходимости подслушивать дальше. Основная цель достигнута, теперь я точно знаю: Роман дома, и он кого-то настолько боится, что не рискует высовываться из дома. Почему? Что связывает их с Полиной? И как попасть в квартиру к Саблину?

По дороге домой я так и эдак прикидывала план действий, но ничего не придумала, кроме одного: пытаться проникнуть в жилище Романа следует завтра утром. Сестра его скорей всего уйдет в школу, и парень останется один. Только как его заставить открыть дверь? Телеграмма? Мосгаз? Слесарь? Кто у нас ходит по домам без вызова? В голову так и не пришло ничего достойного.

ГЛАВА 29

Запихнув «Рено» в гараж, я побежала в дом. В холле стоял противный, просто омерзительный запах. Так «благоухает» горящая пластмасса…

– Ирка, – завопила я, – что случилось?!

Домработница, кашляя, вышла в прихожую.

– Гадость, правда?

– Чем у нас воняет?

– А все эти киношники, – сердито сказала Ирка. – Оно, конечно, приятно, когда тебя снимают, только грязи сколько! Целый день топчутся, туда-сюда носятся, все ковры изгваздали, скатерти извозюкали, а посуды сколько! Да они выпили годовой запас кофе! И приспичило же Ольге кинозвездой стать!

Я молча снимала ботинки. Ирка не имеет права жаловаться, следить за порядком в доме ее работа, за которую она, между прочим, получает большую сумму. Только в данном случае я с ней совершенно согласна. Борис и его команда надоели мне до зубовного скрежета, а еще больше опротивел гроб, стоящий прямо посреди холла. Конечно, смешно, что Бандик полюбил дрыхнуть внутри на шелковой подкладке, я даже готова подарить ему эту уютную подушечку с рюшками, но сама домовина тут совершенно ни к чему. И, если похоронное бюро не желает забирать роскошное изделие, не надо! Сама решу, как с ним поступить.

– Ира, – строго сказала я, – завтра же вели Ване разломать во дворе этот омерзительный ящик и сжечь! Подушку только выньте, Банди она очень нравится.

– А сегодня, – словно не слыша приказа, тарахтела Ирка, – притащили какие-то штуки и зажгли! Дыму было! Все заволокло.

– Зачем?

– Пожар изображали! Бедный дедушка перепугался, животных собрал и во двор побежал. Еле я его успокоила. Хуч чуть не отравился, Жюли до сих пор кашляет!

– Где Борис?

– Уехал, – развела руками Ирка, – насвинячил и исчез.

Я пошла в столовую. Комната выглядела, как кошмар. Повсюду стояли прожектора, слава богу, выключенные, посередине помещения громоздилась камера, заботливо прикрытая чехлом. На столе вперемешку валялись пустые сигаретные пачки, какие-то листки, ручки, чьи-то часы, дешевая китайская пудреница, пульт от телевизора. В углу, возле моего любимого велюрового кресла, обнаружился ящик со странными длинными штуками, похожими на булавы.

– Ира! – закричала я.

Домработница высунулась в комнату.

– Почему тут такой бардак! Ты посмотри на стол!

– Велели не трогать до завтра.

– Это еще по какой причине?

– Так специально насвинячили!

Я села в кресло.

– Зачем?

– Завтра съемку продолжат, сцена «После пожара», – пустилась в объяснения Ира, – этот Борис целый час на столе бебехи раскладывал и велел: «Кто тронет, убью».

Как вам нравится такое? Распоряжается здесь, как у себя дома! Видали когда-нибудь подобного нахала! Обозлившись, я встала и одним движением смахнула все на пол.

– Ой, – перепугалась Ирка, – Борис завтра орать станет!

– Не станет, – каменным голосом пообещала я, – съемкам конец, надоело!

– И правильно, – повеселела Ирка, – сейчас ведро принесу.

– Что это за дрянь? – поинтересовалась я, тыча пальцем в ящик.

– Во, шашки…

– Что?

– Ну, видите, свисает ниточка?