Торговый дом Домби и сын, Торговля оптом, в розницу и на экспорт

Роб давно уже спал крепким сном, а капитан все еще сидел, глядя на огонь; и давно уже угас этот огонь, а капитан все сидел, не спуская глаз с ржавых прутьев, и в голове у него теснились безнадежные мысли об Уолтере и старом Соле. В открытой всем ветрам спальне под крышей он также не нашел успокоения; и утром капитан встал с постели печальный и не отдохнувший.

Как только открылись конторы в Сити, капитан отправился в торговый дом "Домби и Сын". Но окна Мичмана не открывались в то утро. Роб Точильщик по распоряжению капитана оставил ставни закрытыми, и дом был похож на дом смерти.

Случилось так, что мистер Каркер входил в контору в тот момент, когда капитан Катль подошел к двери. Молча и чинно ответив на приветствие заведующего, капитан Катль дерзнул последовать за ним в его кабинет.

- Ну-с, капитан Катль, - сказал мистер Каркер, принимая обычную свою позу у камина и не снимая шляпы, - плохо дело.

- Вы уже получили известие, которое было напечатано во вчерашней газете, сэр? - спросил капитан.

- Да, - сказал мистер Каркер, - мы получили. Это точные сведения. Страховщики терпят значительные убытки. Мы очень сожалеем. Ничего не поделаешь! Такова жизнь!

Мистер Каркер приводил в порядок ногти перочинным ножом и улыбался капитану, который стоял у двери и смотрел на него.

- Мне чрезвычайно жаль бедного Гэя, - сказал Каркер, - и жаль экипаж. Как мне известно, на борту находился кое-кто из лучших наших служащих. Всегда так бывает. К тому же много семейных. Утешительно думать, что у бедного Гэя не было семьи, капитан Катль!

Капитан стоял, потирая подбородок и не спуская глаз с заведующего. Заведующий бросил взгляд на нераспечатанные письма, лежавшие на столе, и взял газету.

- Не могу ли я чем-нибудь вам служить, капитан Катль? - спросил он, отрываясь от газеты, улыбаясь и выразительно посматривая на дверь.

- Я бы хотел, чтобы вы разрешили одно недоумение, сэр, которое не дает мне покоя, - отозвался капитан.

- Да? - воскликнул заведующий. - Что же это за недоумение? Позвольте мне, капитан Катль, вас поторопить. Я очень занят.

- Послушайте, сэр, - сказал капитан, приблизившись к нему на шаг, перед тем, как мой друг Уольр отправился в это злополучное плавание .

- Ну, ну, капитан Катль, - с улыбкой перебил заведующий, - не говорите таким тоном о злополучном плавании. Мы здесь, любезный, никакого отношения к злополучным плаваниям не имеем. Должно быть, вы раненько пропустили сегодня свой первый стаканчик, капитан, если забываете о том, что всякое путешествие, как морское, так и сухопутное, сопряжено с риском. Неужели вас тревожит предположение, что этот молодой . как его там зовут . погублен штормом, который поднялся против него тут, в этой конторе? Стыдитесь, капитан! Сон и содовая вода - вот наилучшее средство против такой тревоги.

- Мой мальчик, - медленно промолвил капитан, - для меня вы почти мальчик, так что мне незачем извиняться за случайно сорвавшееся слово, если вам доставляют удовольствие такие шутки, значит вы не тот джентльмен, за которого я вас принимал, а если вы не тот джентльмен, за которого я вас принимал, то, стало быть, у меня, пожалуй, есть основания беспокоиться. Дело обстоит так, мистер Каркер: перед тем как бедный мальчик, выполняя полученный приказ, отправился в путь, он мне сказал, что это путешествие, как ему точно известно, ничего общего не имеет с его личной выгодой или повышением по службе. Я считал, что он ошибается, и так и сказал ему, а затем пришел сюда, главный ваш начальник отсутствовал, и я задал вам с подобающей учтивостью два-три вопроса для собственного успокоения. На эти вопросы вы ответили - ответили откровенно. Теперь, когда все кончено и нужно претерпеть то, чего нельзя изменить - а вы, как человек ученый, перелистайте книгу и, найдя это место, отметьте его, - теперь я бы почувствовал успокоение, услыхав еще раз, что я не ошибся и исполнил свой долг, когда скрыл от старика слова Уольра, и что, в самом деле, дул попутный ветер, когда он развернул паруса, держа курс на Барбадосскую гавань. Мистер Каркер, - продолжал капитан с присущим ему добродушием, - когда я был здесь в последний раз, мы с вами очень весело беседовали. Если я не так весел сегодня из-за этого бедного мальчика и если я погорячился, вызвав у вас замечания, которых лучше не слышать, то зовут меня Эдуард Катль, и я прошу у вас прощения.